Что объединяет три мегазвезды на литературном небосклоне - Николая Гоголя, Михаила Булгакова и Владимира Набокова?
"Фантастическое", "магический реализм". Это «люди ... с одним лишним измерением», по замечанию Германа Гессе.
"Тонкий мир", "потусторонность" или "другое измерение" для них были гораздо более проницаемы - это раз. И второе - все трое обладали потрясающим чувством юмора, способностью в страшном увидеть смешное и наоборот...


«Я почитаюсь загадкою для всех, никто не разгадает меня совершенно» — говорил писатель сам о себе. Подобно многим своим персонажам, Гоголь и сам стал полуфантастической фигурой.

Лестница Гоголя

Ещё ребёнком маленький Гоголь слушал рассказы бабушки о лестнице, по которой души людей поднимаются в небо. Этот образ глубоко отложился в памяти мальчика, и писатель пронес его через всю жизнь..

Лестницы разного рода то и дело встречаются нам на страницах гоголевских произведений. И последними словами писателя, по словам очевидцев, был крик «Лестницу, поскорее давай лестницу!».

Любовь к сладкому.

Гоголь мог без посторонней помощи съесть в один присест банку варенья, гору пряников и выпить целый самовар чаю. «В карманах брюк у него всегда был запас конфет и пряников, он жевал, не переставая, даже в классах во время занятий. Забирался куда-нибудь в угол, подальше от всех, и там уже поедал свое лакомство», — описывает Гоголя его товарищ по гимназии. Эта страсть к сладкому сохранилась у него до конца дней. В карманах Гоголя всегда можно было отыскать уйму всяких сладостей: карамелек, крендельков, сухариков, недоеденных пирожков, кусочков сахара.

Ещё одной из любопытных особенностей писателя была страсть к катанию хлебных шариков. Поэт и переводчик Николай Берг вспоминал: «Гоголь либо ходил по комнате, из угла в угол, либо сидел и писал, катая шарики из белого хлеба, про которые говорил друзьям, что они помогают разрешению самых сложных и трудных задач. Когда он скучал за обедом, то опять же катал шарики и незаметно подбрасывал их в квас или суп рядом сидящих… Один друг собрал этих шариков целые вороха и хранит благоговейно…».

Что ещё сжёг Гоголь

Первым произведением, превратившимся в пепел, была поэма в духе немецкой романтической школы «Ганс Кюхельгартен». Псевдоним В. Алов спас имя Гоголя от обрушившейся критики, но сам автор воспринял провал очень тяжело: скупил в магазинах все нераспроданные экземпляры книги и сжёг их. Писатель до конца своей жизни так никому и не признался, что Алов — это его псевдоним.

В ночь на 12 февраля 1852 года произошло событие, обстоятельства которого до сих пор остаются загадкой для биографов. Николай Гоголь молился до трёх часов, после чего взял портфель, извлёк из него несколько бумаг, а остальное велел бросить в огонь. Перекрестившись, он вернулся в постель и неудержимо заплакал. Считается, что в ту ночь он сжег именно второй том «Мёртвых душ». Однако позже рукопись второго тома нашли среди его книг. Что было сожжено в камине, до сих пор неясно.

Читать полностью:

Свое творческое credo Булгаков сформулировал вполне четко: «Я – МИСТИЧЕСКИЙ ПИСАТЕЛЬ».

Гоголя он считал своим учителем.
О трех загадочных встречах Булгакова с Н. В. Гоголем стало известно только после кончины Михаила Афанасьевича: трагической смерти, которую он сам себе предсказал задолго до 1940- рокового для него года.

В голодном и ужасном 1917 году, работая в одной земской больнице врачом , молодой Михаил Булгаков тяжело заболел, заразившись от больного ребенка дифтерией. Поставив себе диагноз, Булгаков впрыскивает себе противодифтерийную сыворотку, которая моментально дает ужасный аллергический эффект: все тело молодого врача покрылось сыпью, лицо его распухло, начался нестерпимый зуд.

Промучившись всю ночь, Булгаков попросит жену сделать ему инъекцию морфия. Повторные инъекции в следующие два дня спасли Булгакова от острой аллергической реакции, но дали предсказуемый эффект: у молодого Булгакова появилось привыкание к наркотику.

Новоприобретенная пагубная привычка начала стремительно развиваться, неумолимо разрушая физическое и душевное здоровье Булгакова. До ужаса боясь того, что его пагубное пристрастие станет известным коллегам и окружающим, он впадает в тяжелейшую депрессию, при которой Булгакову казалось, что он сходит с ума. Приехав в Киев весной 1918 года после нескольких неудачных попыток вылечиться, молодой писатель уже пил опий прямо из пузырька.

Попытки первой жены Булгакова Татьяны Николаевны мешать пагубной привычке мужа вызывали его неудержимую ярость. Татьяна Николаевна вспоминала, что в порыве гнева Михаил Афанасьевич кидал в нее горящий примус, неоднократно целился из револьвера. Наконец, Татьяна Николаевна, желая обмануть больного, вместо морфия начала впрыскивать Булгакову дистиллированную воду. Это приводило к периодам тяжелейших ломок.

И вот при одном из подобных приступов, поздней осенью 1918 года, на съемной квартире в Киеве к корчившемуся от боли Булгакову явился … Гоголь! Как писал позже в одном из своих дневников Михаил Афанасьевич, той ночью к нему в комнату стремительным шагом вошел «низенький остроносый человечек с маленькими безумными глазами», склонился над его кроватью и зло погрозил ему пальцем.

На следующее утро Булгаков не мог понять, было ли это сном, который был навеян тяжелыми телесными страданиями, или же дух великого писателя на самом деле приходил к нему, дабы уберечь от надвигавшейся катастрофы. Как бы то ни было, но с той драматичной и памятной для Михаила Афанасьевича ночи он удивительным образом навсегда избавился от наркотической зависимости, которую позже весьма убедительно описал в своем рассказе «Морфий».

Вторая встреча Булгакова была связана с загадочными обстоятельствами, предшествовавшими его знакомству со своей третьей — последней — женой, последней настоящей любовью, последней и самой яркой музой позднего периода творчества писателя.

Как-то на Масленицу в московскую квартиру своих знакомых, у которых обещал быть «знаменитый Булгаков», пришла Елена Сергеевна Шкловская — жена крупного советского военачальника, доктора наук, профессора Евгения Александровича Шкловского. Михаила Афанасьевича и Шкловская познакомились. Булгаков принялся шутливо ухаживать за 35-летней красивой дамой, польщенной вниманием известного писателя. И вдруг… уже не шутливо она ответила Булгакову взаимностью.

С этого вечера и начался их бурный, длившийся более двух лет роман, в котором было все: и страстная любовь, и ревность, и сцены, и разлуки. Однажды, получив разрешение у Елены Сергеевны проводить ее до дома (в это время Е.А. Шкловский был в командировке), Булгаков как вкопанный остановился у подъезда своей возлюбленной. Несмотря на упорные расспросы Елены Сергеевны о том, что привело Михаила Афанасьевича в столь сильное замешательство, в тот вечер Булгаков не раскрыл его причину. И лишь много позже, тяжело умирая на руках своей жены, он рассказал Елене Сергеевне о странной встрече, случившейся с ним за несколько лет до их знакомства.

Одним из холодных осенних вечеров 1927 года Булгаков шел по тусклым московским улицам. На душе у него было скверно: пристальное внимание к писателю ОГПУ, безденежье, трудности с публикациями произведений и проблемы в семье его и без того непростую жизнь делали просто невыносимой. Вдруг на одном из малолюдных перекрестков Михаила Афанасьевича случайно столкнулся с прохожим. Подняв глаза, он снова, как когда-то ночью в киевской квартире, увидел «низенького остроносого человечка с маленькими безумными глазами» — в шляпе и старомодном потертом пальто.

Человечек пристально с прищуром посмотрел на Булгакова, затем кивнул на незнакомый Михаилу Афанасьевичу большой каменный дом с вычурной лепниной, возвышавшийся справа от писателя, и, не сказав ни слова, стремительно исчез в темной гулкой подворотне. Сомнений не было — Булгаков снова встретился с самим Гоголем. Но о чем он хотел сказать писателю, Булгаков тогда так и не понял. И вот в тот памятный для Булгакова вечер, когда он провожал свою возлюбленную, Булгаков, к своему изумлению, узнал, что в этом загадочном доме, на который когда-то обратил его внимание Гоголь, живет Елена Сергеевна.

О своей последней встрече с Гоголем Михаила Афанасьевича рассказал в письме своему давнему другу Павлу Попову весной 1932 года. Писатель тогда работал в Малом театре над инсценировкой знаменитых гоголевских «Мертвых душ». По словам самого Булгакова, постановка шла из рук вон плохо. Михаила Афанасьевича не устраивали ни режиссура, ни декорации, ни игра знаменитых актеров, которые, по его мнению, были далеки от истинного замысла автора. Описывая в письме Попову свои творческие терзания, Михаила Афанасьевича упоминает о том, что ему приснился сам Гоголь.

Великий писатель ворвался к нему в квартиру и грозно воскликнул: «Что это значит?!» Как следует из письма, Булгаков начал оправдываться перед великим мастером, объясняя неудачи в работе над постановкой слабым актерским составом, отсутствием хорошего декоратора и прочими трудностями. И вдруг в самом конце их ночной встречи, сам того не желая, Михаила Афанасьевича неожиданно произносит странную, на его взгляд, фразу: «Укрой меня своей гранитною шинелью!»

После этих слов Михаила Афанасьевича Гоголь откланивается и исчезает. В то время мнительный и видевший во всем тайные знаки Булгаков не смог дать объяснения этой приснившейся ему фразы. Истинный смысл ее неожиданно открылся Елене Сергеевне через 12 лет после смерти писателя. Длительное время на могиле Булгакова на Новодевичьем кладбище не было памятника.

Однажды Елена Сергеевна, придя на могилу мужа, заглянула в кладбищенскую мастерскую и вдруг увидела там видавшее виды гранитное надгробие. На вопрос женщины о камне мастер ответил, что это — снятая с могилы Гоголя старая голгофа (тип надгробного памятника в виде глыбы, увенчанной крестом), вместо которой к 100-летию со дня смерти писателя был установлен новый добротный памятник.

По просьбе вдовы Булгакова эту тяжелую гранитную «шинель» вытащили из мастерской и водрузили на могилу Михаила Афанасьевича, где она стоит и по сей день. Позже, вспоминает Елена Сергеевна, ей приснился покойный Михаил Афанасьевич. Булгаков низко поклонился ей и вышел из белой комнаты, закрыв за собой дверь.

Современные исследователи творчества Михаила Булгакова и Николая Гоголя все чаще отмечают, что оба эти человека во многом были схожи. Мистический склад характера, мнительность, доходящая до исступления, непоколебимая вера в силу провидения наложили неизгладимый отпечаток как на творчество, так и на личную жизнь писателей. Вполне может быть, что Булгаков, который хорошо знал творчество Гоголя, это чувствовал и понимал, что их связывает некая невидимая, но прочная нить, которая не разорвалась и после смерти автора «Мастера и Маргариты».
(По материалам Shtorm777.ru)

Александр Блок как-то заметил, что мистика - это богема души. Религия - стояние на страже. Предлагаем познакомиться с размышлениями по поводу "Мастера и Маргариты" представителя Русской православной церкви, дьякона Андрея Кураева, широко известного как миссионера среди молодежи:


Когда корреспондент журнала "Плейбой" задал Владимиру Набокову вопрос, верит ли он в Бога, Набоков уклончиво написал: "Если быть вполне откровенным, - а то, что я сейчас скажу, я никогда прежде не говорил, и я надеюсь, от этого пробежит полезный легкий мороз по коже, - я знаю больше, чем могу выразить словами, и то немногое, что я могу выразить, осталось бы не выраженным, если бы я не знал больше".

В романе "Дар" Набоков выразился более определенно: "в религии кроется какая-то подозрительная общедоступность, уничтожающая ценность ее откровений".

Профессор Йельского университета В.Е.Александров, автор книги "Набоков и потусторонность" и один из самых известных исследователей Набокова, пишет: "Насколько мне известно, именно Вера Набокова первой отметила, что в основе жизни и творчества Набокова лежит то, что можно охарактеризовать как интуитивное прозрение трансцендентального бытия (хотя беглые замечания по поводу некоторых сторон метафизических воззрений Набокова делались и ранее). В то же время, как сущность ее ценного открытия, так и форма, в которую оно облечено, заставляет задуматься о ловушках, в которые можно угодить, рассуждая на эту тему. Полагая свою «тайну» невыразимой (во что трудно было бы поверить, не будь Набоков крупнейшим мастером слова на трех языках), писатель всегда высказывался по этому поводу весьма уклончиво.

Под «метафизикой» я разумею веру Набокова в вероятное существование трансцендентального, нематериального, вневременного, благорасположенного, упорядоченного и привносящего порядок бытийного пространства, каковое, судя по всему, обеспечивает личное бессмертие и оказывает универсальное воздействие на посюсторонний мир".

И если Вы филолог, то Вас книга В.Александрова должна, безусловно, заинтересовать. Скачать ее можно на странице "ВРЕМЯ ЧИТАТЬ" ВКОНТАКТЕ
Но чтение это, должны предупредить, потребует определенных интеллектуальных усилий.

Если Вы не филолог, но тема "потусторонности" Вам интересна, обращайтесь непосредственно к текстам; тем более, что догадки, намеки и подсказки разбросаны там и сям во всех романах и рассказах Набокова. И особенно, конечно, в рассказе, который должен был вырасти в роман, но этого не случилось - “ULTIMA THULE”.

Что это вообще значит - “ULTIMA THULE”? Земля Туле - идеальный мир за краем человеческого сознания и название поэмы, которую иллюстрирует русский художник Синеусов, живущий в Европе. Синеусов испытывает острую депрессию в связи с недавней смертью жены, постоянно ведет с ней внутренние диалоги, пишет письма и пытается нащупать возможность общения. Для него жизненно важно понять, «есть ли хоть подобие существования личности за гробом, или все кончается идеальной тьмой?»

Цепь случайностей приводит его к Фальтеру ( по-немецки - "бабочка"), о котором он случайно узнает, что тот разгадал «загадку вселенной» и оказался недостаточно силен, чтобы выдержать это откровение - Фальтер сошел с ума. Синеусов добивается возможности побеседовать с Фальтером и пытается понять, действительно ли что-то открылось Фальтеру. Синеусову Фальтер в процессе диалога делает несколько намеков, которых Синеусов не понимает, но читатель - как бы "да". Во всяком случае - читателя это цепляет настолько, что ему самому хочется разгадать загадку и получить ключи "решительно ко всем дверям и шкатулкам в мире"

Поэт, писатель и литературный критик Дмитрий Быков высказывает интересные соображения по этому поводу и дразнит слушателя намеками, что он эту загадку разгадал:

Что же касается Николая Васильевича Гоголя, то из русских классиков Гоголь был не только интересен, но и созвучен Набокову. В интервью, данных в разные годы, он говорил о том, что «на Западе особенно остро почувствовал обаяние Гоголя», но «старался ничему у него не учиться».

Набоков написал по-английски книгу "Николай Гоголь" и читал американским студентам лекции о Гоголе. Увиденный глазами Набокова, Гоголь становится ближе и понятнее в самых главных своих противоречиях — в словотворчестве, в постижении иррационального...

А вот как артистически, по воспоминаниям Альфреда Аппеля, Владимир Владимирович Набоков проводил лекцию:

"...Затем Набоков принимается изображать предсмертные мучения Гоголя: как невежественные доктора то пускали ему кровь, то пичкали слабительным и устраивали ему ледяную ванну (клик-клак, клик-клак); Гоголь столь истощен, что можно через живот прощупать позвоночник, к носу прилеплены шесть жирных белых пиявок (клик-клак); Гоголь пытается сбросить их - “Пожалуйста, снимите, снимите их, уберите!”. Приседая за кафедрой, которая теперь призвана изображать бадью (клик), Набоков на несколько минут превращается в Гоголя, дрожащего, трясущегося; здоровенный помощник доктора держит его руки, голова в ужасе мучительно запрокинута, ноздри раздуты, глаза закрыты, его мольбы заполняют просторную притихшую аудиторию. Самые трудолюбивые из записывающих лекцию замерли, красные и зеленые вязаные щупальца вяло свисают с коленей студенток. Даже море троечников на задних рядах не в силах пошевелиться. (Сегодня, двадцать пять лет спустя, когда эта сцена встает у меня перед глазами и я вижу Набокова, который с закрытыми глазами застыл, словно воплощение панического страха... Я ничего не сказал о его гениальности, чудесной или, может, сверхъестественной мощи. О чувстве собственного достоинства, чести, характере, мужестве, упорстве и необыкновенном чувстве юмора - этих лишь некоторых из показательных и узнаваемых человеческих качествах, благодаря которым перед нами высится смутная громада набоковских творений, его дар нам"...

В интервью, на вопрос, каким он видит себя, 73-летний Набоков сообщил: «Высокий, красивый, всегда молодой, очень ловкий, с изумрудными глазами сказочного сокола»

О нем вспоминают о человеке "солнечной натуры", "гипертимного темперамента" :«Это был веселый, радушный, отзывчивый, очень разговорчивый, приятный с людьми человек»

"...с неизменно высоким жизненным тонусом, с приподнятым, радостным настроением, поразительно работоспособный, со стойким оптимизм, способностью наслаждаться всеми радостями жизни"...

То, что некоторыми Набоков периода своей жизни в Швейцарии восприниимался как сноб, холодный и высокомерный, в значительной степени объясняется маской, способом самозащиты от назойливых журналистов и фанатов.

ПРОЧИТАТЬ И СКАЧАТЬ КНИГИ ВЫ СМОЖЕТЕ, ВСТУПИВ В ГРУППУ "ВРЕМЯ ЧИТАТЬ" ВКОНТАКТЕ